«Где деньги, Толя?» — тихо спросила Светлана, чувствуя, как внутри закипает горячая волна гнева
Занятие шло своим чередом. За окном медленно темнело, на кухне горел уютный желтый свет, а в комнате бубнил телевизор — Анатолий включил его погромче, демонстративно повышая звук при каждом их с Максимом слове.
Ближе к концу урока в дверь снова позвонили. На пороге стояла Галина Алексеевна — высокая, прямая как палка, с идеально уложенными светлыми волосами.
Следом за ней протиснулась Вероника, волоча упирающегося Димку.
— Здравствуй, Светочка, — пропела свекровь таким тоном, что у Светланы мурашки побежали по спине. — А мы тут мимо шли, думаю — дай зайду к сыночку…
Она уже двинулась в прихожую, но Светлана преградила ей путь:
— Извините, Галина Алексеевна, у меня урок. Может, попозже?
— Урок? — Галина Алексеевна изогнула безупречно выщипанную бровь. — Ах да, твои… подработки.
Ну ничего, мы тихонечко. Правда, Вероничка?
Вероника активно закивала, теребя на шее новенькую цепочку — судя по блеску, не из дешевых.
Светлана мысленно прикинула стоимость и поджала губы.
— Нет, правда, давайте позже, — твердо сказала она. — Минут через 15 закончим.
В глазах свекрови мелькнуло что-то хищное.
— Ну как знаешь, — процедила она. — Пойдем, Вероника. Раз уж нам тут не рады…
Последние слова она произнесла достаточно громко, чтобы их услышали в комнате. Анатолий тут же материализовался в прихожей.
— Мама? — удивленно протянул он. — А чего в дверях стоите? Проходите!
— Да вот, невестушка не пускает, — всплеснула руками Галина Алексеевна. — У нее, видишь ли, урок.
— Господи, да какие уроки! — взорвался Анатолий. — Достали уже эти дети!
Мама, проходи, конечно. Света, ну сколько можно? Это моя мать вообще-то!
Светлана почувствовала, как у нее начинают гореть щеки. В горле встал комок обиды.
Почему, ну почему он всегда становится на сторону матери? Почему нельзя хоть раз поддержать жену?
На кухне что-то грохнуло — видимо, Максим уронил учебник. Светлана встрепенулась.
— Все, хватит, — отрезала она. — У меня работа. Через 15 минут освобожусь, тогда и поговорим.
Она вернулась на кухню. Руки дрожали, в висках стучало, но она заставила себя улыбнуться испуганно притихшему Максиму:
— Так, на чем мы остановились?
После того вечера что-то надломилось. Светлана физически ощущала, как между ней и мужем растет невидимая стена.
Анатолий теперь демонстративно уходил в комнату, когда приходили ученики, а то и вовсе не появлялся дома до позднего вечера — якобы задерживался на работе.
В один из таких вечеров, проводив Алексея, своего второго ученика, Светлана решила пересчитать их с мужем сбережения.
Она достала с антресолей старую шкатулку, купленную еще на свадьбе — деревянную, с витиеватой резьбой. Муж настоял, чтобы деньги хранили дома, не доверял он банкам.
Пальцы не слушались, когда она открывала крышку. Внутри вместо увесистой пачки купюр лежала жалкая стопка мелких бумажек.
Светлана села прямо на пол, чувствуя, как немеют ноги. Пересчитала раз, другой — не веря своим глазам. Больше половины денег не было.
— Господи, — прошептала она, прижимая руки к горящим щекам. — Господи, да как же так…
В замке заскрежетал ключ — вернулся Анатолий. Она даже не повернула головы, так и сидела на полу, глядя на разложенные веером купюры.
— Света? — донеслось из прихожей. — Ты чего в темноте?
Щелкнул выключатель. Анатолий замер на пороге, увидев жену на полу рядом с открытой шкатулкой.
Его лицо странно дернулось, будто от внезапной зубной боли.
— А, ты это… — промямлил он, нервно одергивая рукав пиджака. — Ну да, я как раз хотел поговорить…
— Где деньги, Толя? — тихо спросила Светлана.
Он переступил с ноги на ногу, не глядя ей в глаза.
— Понимаешь, тут такое дело… Мама попросила помочь. У них там то одно, то другое…
— Что — одно? Что — другое? — Светлана поднялась с пола, чувствуя, как внутри закипает горячая волна гнева. — Конкретнее, Толя!
На что ушли наши деньги? На побрякушки твоей сестрицы? На новые шмотки для Димки?
Или, может, на путевку на море, о которой твоя мать уши нам прожужжала?
Анатолий вскинулся, будто от пощечины.
— Не смей так говорить о моей семье! — рявкнул он. — Да, я помог матери! Димке нужен был зимний комбинезон. Вероника одна не потянула бы.
А потом маме куртку купили, она же не может в старье ходить, она все-таки врач! Ну и на море… совсем немного дал, честное слово!
— Немного? — Светлана горько рассмеялась. — Половины нет, Толя! Мы два года копили, а ты за пару месяцев все раздал!
А как же наша квартира? Наш будущий ребенок? Об этом ты подумал?
— Ребенок, ребенок… — передразнил Анатолий. — Вечно ты со своим ребенком!
А моя мать, значит, пусть в обносках ходит? Племянник пусть мерзнет? Они же родные мне, неужели не понимаешь?
— А я тебе кто? — тихо спросила Светлана. — Я — не родная?
Он осекся, заморгал растерянно.
— Ты… ты другое. Ты жена.
— Жена, — эхом отозвалась она. — Которой ты даже не сказал, что берешь общие деньги. Просто брал и отдавал. Тайком.
— Да потому что ты бы не разрешила! — взорвался Анатолий. — Вечно твое «мы копим, мы копим»! А живые люди рядом в помощи нуждаются!
— Живые люди? — Светлана сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — А я, значит, не живой человек? Я не нуждаюсь?
Я, между прочим, тоже на эти деньги рассчитывала! Я ради них по вечерам пашу, пока ты недовольно фыркаешь из-за каждого ученика!
В этот момент в дверь позвонили. Они застыли, глядя друг на друга — она с пылающими щеками, он — бледный, с ходящими желваками. Звонок повторился.
— Толик! — донесся из-за двери голос Вероники. — Вы дома?
Анатолий дернулся было к двери, но Светлана преградила ему путь:
— Нет уж, постой. Договорим сначала.
— Да что договаривать-то? — устало махнул он рукой. — Ты все равно не поймешь.
У тебя в голове только твои мечты — квартира, ребенок… А реальные люди со своими проблемами тебя не волнуют.
— Неправда! — вскинулась Светлана. — Меня волнуют люди! Но я не понимаю, почему твоя сестра, имея нормальную работу и алименты от бывшего мужа, не может сама обеспечить своего ребенка?
Почему твоя мать, получая зарплату врача и пенсию, вечно сидит без денег?
— Потому что им тяжело! — рявкнул Анатолий. — А ты… ты просто эго.ист.ка! Только о себе думаешь!
В дверь забарабанили сильнее.
— Толик! — надрывалась Вероника. — Да что у вас там происходит? Открывай!
Светлана медленно подошла к шкатулке, собрала оставшиеся деньги.
— Знаешь что, — тихо сказала она. — Раз уж я такая эго.ис.тка, то заберу то, что осталось.
Это, между прочим, мои деньги тоже. А ты давай, иди, открывай дверь. Там твоя настоящая семья пришла.
Развод прошел тихо и буднично — две подписи в заявлении, несколько печатей в документах.
Анатолий молча сложил свои вещи в два больших чемодана, забрал бритву из ванной, старый свитер с антресолей.
Светлана стояла у окна, глядя, как он укладывает все это в багажник своей машины.
Серый осенний день, редкие прохожие спешат куда-то, съежившись под зонтами, а ее муж — теперь уже бывший — методично опустошает их общий дом.
В последний момент он обернулся у двери:
— Нет, — она покачала головой, не давая ему договорить. — Не надо, Толя. Все правильно. Ты всегда будешь метаться. А я устала быть на втором месте.
Он кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Через десять минут его машина тронулась с места — Светлана видела, как красные габаритные огни растворились в мутной пелене дождя.
Он уезжал к матери, в соседний дом, где его ждали привычные проблемы, вечные просьбы о помощи и незыблемая уверенность Галины Алексеевны в своей правоте.
У подъезда притормозила знакомая серебристая машина — Сергей привез Максима на занятие.
Светлана машинально поправила волосы, глядя в окно, как они выбираются из машины: Сергей, как всегда, подтянутый, в светлом плаще, и его сын с неизменным рюкзаком за спиной.
— Я слышал, вы… — начал было Сергей, когда Максим скрылся на кухне с учебниками.
— Да, — просто ответила она. — Так получилось.
— Тогда, может, выпьем кофе? — он слегка смутился. — После урока. Есть хорошая кофейня за углом…
Светлана помедлила мгновение. Потом улыбнулась:
— Пожалуй, самое время выпить кофе.
Автор: Екатерина И.
Самая опасная привычка: хранить хлеб в упаковке из супермаркета
Полиэтилен создает плесень за 12 часов. Бумага высушивает за сутки. Как сохранить хлеб свежим до 6 дней →
Вам также может понравиться Невозможно избежать разрыва, когда на кону любовь и свобода. Зависть может разрушить даже вчерашнюю дружбу. Как трудно прощаться с тем, кто всегда был опорой. Сколько можно терпеть манипуляции ради иллюзий любви? Разрушенные иллюзии способны кардинально изменить жизнь. Когда ложь рушится, начинается настоящий праздник свободы. Любовь, перерастающая в ненависть, всегда оставляет следы. Как неожиданно жизнь может подарить второй шанс! 6 месяцев назад— Ань, ты представляешь, что мама говорит? — Влад влетел в комнату с телефоном в руке. — Сенька женится!
— И что? — Аня подняла глаза от ноутбука.
— Как что? Это же здорово! Вера согласилась!
— Надо же, какая неожиданность, — пробормотала Аня, возвращаясь к работе. — А деньги они где брать будут? На свадьбу-то?
— Ну, мама говорит.
— Только не начинай, — перебила его Аня. — Я же вижу, к чему всё идёт. Опять в долг просить будете?
— Ань, ну это же свадьба! Тем более надо успеть, пока у Веры пузо на нос не полезло. Мама обещала, что вернут.
— Как квартплату за прошлый месяц? — Аня захлопнула ноутбук. — Которую я опять одна заплатила? Или как тот кредит на машину для Арсения? И кстати – а что происходит с твоей работой?
— В смысле? — он уставился в телефон.
— В прямом. Зарплату третий месяц задерживают, премий нет. Мы же еле тянем квартиру.
— Ань, ну что ты начинаешь? Сложный период просто.
— Какой период? Ты же сам отказался от повышения! Нормальная была должность, хорошие перспективы.
— Опять мама! — Аня стукнула кружкой по столу. — Тебе сколько лет? Когда ты начнешь сам решения принимать?
— А что я не так решаю? — вскинулся Влад. — То, что маму слушаю? Она плохого не посоветует!
— Да? А кто тебе сказал уволиться с прошлой работы? Кто тебя отговорил от курсов?
— Ну знаешь. — Влад встал. — Ты просто маму не понимаешь. Она обо мне заботится.
— Нет, это ты не понимаешь. Она тебя контролирует. А ты и рад.
В дверь позвонили. Аня поморщилась — она точно знала, кто пришёл.
— Дети, я с такими новостями! — Марина Антоновна ворвалась в квартиру, даже не разуваясь. — Влад уже рассказал? Арсюша-то наш! Такую девочку отхватил!
— Здравствуйте, — сухо ответила Аня.
— Да брось ты эти церемонии! Я вот что думаю — надо свадьбу организовать как положено. Ресторан, музыканты, всё как у людей.
— И где деньги брать будете? — спросила Аня в лоб.
— Так вот я и зашла поговорить, — Марина Антоновна присела на край дивана. — Анют, у тебя же есть накопления.
— Что значит нет? — свекровь нахмурилась. — Я же знаю, что есть! Влад говорил.
— Влад много чего говорит, — отрезала Аня. — Особенно вам. А я говорю — нет.
— Ты что же, не хочешь помочь семье? — В голосе Марины Антоновны появились металлические нотки. — Мы же все свои!
— Свои? — Аня встала. — Хорошо, давайте про своих. Где деньги, которые вы брали на ремонт? На машину? На отпуск? Что-то я не вижу возврата.
— Аня! — вмешался Влад. — Ну как ты можешь.
— Могу! — она развернулась к мужу. — А ты не можешь! Не можешь сказать маме "нет"! Не можешь найти нормальную работу! Не можешь.
— Вот она, благодарность! — всплеснула руками Марина Антоновна. — Мы тебя в семью приняли, а ты.
— В какую вы меня семью приняли? В Королевскую? А то пафоса нагнали-то — Аня горько усмехнулась. — Семья — это когда уважают друг друга. А у вас что? Я для вас просто кошелёк на ножках!
В комнате повисла тишина. Марина Антоновна побледнела, Влад растерянно переводил взгляд с матери на жену.
— Значит так, — наконец произнесла свекровь. — Я вижу, ты совсем зазналась. Забыла, кто главный в семье. Ничего, мы это исправим. (продолжение в статье)
5 месяцев назад— Через час приедет Ольга с мужем и детьми. Собирайте вещи и освободите комнаты! — Тамара Петровна щелкнула замком шкафа, доставая перьевой пылесборник, хотя на полках не было ни соринки.
Максим поперхнулся чаем, едва не уронив кружку. — Куда нам идти в полночь, мам? Это шутка?
— Шутки кончились, когда вы год назад въехали! — Свекровь махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Такси уже вызвала. Через двадцать минут здесь будут мои внуки.
Виктория молча сгребла в сумку свою косметику с тумбочки. Её пальцы дрожали, цепляясь за флакон духов — подарок Максима на годовщину. Всего полчаса назад она радостно месила тесто для пирога к завтрашнему юбилею свекрови. Теперь же кухня, где ещё пахло корицей, напоминала поле боя.
— За что? — Максим схватил мать за локоть, но та вырвалась, поправляя шёлковый шарф. — Мы же оплатили ремонт, продукты.
— Ольге с тремя детьми тесно в хрущёвке! — Тамара Петровна вдруг смягчила голос, погладив сына по щеке. — Ты же не оставишь племянников без крыши? Всего на пару недель, пока им квартиру найдут.
Сумки грохнулись о плитку подъезда. Виктория прислонилась к холодной стене, глотая декабрьский воздух. Фонарь мигал, бросая жёлтые блики на сугробы. Где-то за спиной раздался скрип — соседка с пятого этажа высунулась, тут же захлопнув дверь.
— Представляешь, Ольга приедет на моей машине? — Максим нервно тряс ключами. — Вчера просила «на день», её иномарка в сервисе, на ремонте.
— Вика, тебя шеф вызывает! — Артур, староста группы, подмигнул, указывая на кабинет с табличкой «Главный инженер».
Виктория поправила прядь волос, выпавшую из строгого пучка. На практике в «Технополисе» она выкладывалась на 200%: чертила схемы до ночи, первой приходила на испытания. Куратор Максим Семёнович ценил её усердие, но сегодня его взгляд был странно мягким.
— Отличная работа с гидравлической системой. (продолжение в статье)