Бедная женщина приютила мужчину и его сына… Не зная, КТО он, и что ее ждет утром…
«Аня, что ты делаешь?» Баба Люда схватила ее за рукав. «Ты с ума сошла? Притащить в дом незнакомого мужика с ребенком! Люда Петровна, посмотрите на них!» Аня указала на мужчину, который стоял в их крошечной прихожей, прижимая к груди плачущего младенца. «Они замерзли насмерть! Ребенок может умереть!» «А мы можем умереть от этого незнакомца!» — прошипела старуха.
«Сейчас столько бандитов, наркоманов! Я не бандит!» — тихо сказал мужчина. Его голос дрожал от холода. «Меня зовут Сергей, я просто… Я не знаю, что делать!» Аня посмотрела на него.
Темные волосы мокрые от снега, глаза красные от усталости. Дорогое пальто промокло насквозь. Но главное — ребенок.
Малыш не переставал плакать. «Когда вы последний раз его кормили, — там спросила она. — Утром!» Сергей покачал головой.
«Смесь закончилась! Думал, доеду до города и куплю, но автобусы встали!» «Ясно!» Аня сняла куртку. «Люда Петровна, поставьте чайник, у нас есть детская смесь!» «Какая смесь?» — возмутилась баба Люда. «Откуда у нас детская смесь? Тогда согрею молоко!» Аня взяла ребенка у Сергея.
Малыш сразу замолчал. «Как его зовут?» — «Максим!» Сергей замялся. «Ему три месяца!» «А где его мама?» Сергей отвернулся к окну.
За стеклом бушевала метель. «Умерла при родах!» Аня почувствовала, как сердце сжалось, она посмотрела на Максима. Светлые волосики, карие глаза, крошечные ручки.
«Проходите в комнату!» — сказала она. «Снимайте мокрую одежду! Дам вам что-нибудь сухое!» «Аня!» — баба Люда схватила ее за руку. «Ты думаешь головой? Мы сами еле концы с концами сводим!» «Потом поговорим!» — Аня качала Максима.
«Сначала накормим ребенка!» Сергей прошел в комнату. Аня услышала, как он снимает мокрые ботинки, куртку. Потом тишина.
«Все в порядке?» — крикнула она. «Да!» — донесся глухой голос. «Просто спасибо!» Через полчаса они сидели на кухне.
Максим спал у Ани на руках, наконец-то сытый. Сергей пил чай в ее старом халате, единственном мужском, что нашлось в доме. «Откуда вы?» — спросила Аня.
«Из столицы». Сергей не поднимал глаз. «Работал на заводе.
После того, как жена умерла, меня сократили. Решил поехать в область, поискать работу». «Один с ребенком?» «Больше некому.
Родители жены не хотят нас знать. Мои давно умерли». Баба Люда фыркнула.
«И что, так и будете ездить по городам? С младенцем?» «Не знаю». Сергей пожал плечами. «Не думал дальше завтрашнего дня».
Аня посмотрела на Максима. Малыш мирно спал, сжав крошечный кулачок. «Оставайтесь», — сказала она вдруг.
«До утра». «А там видно будет». «Аня!» Баба Люда подскочила.
«Ты что несешь?» «Буря не скоро кончится». Аня кивнула на окно. «А у нас есть свободная кровать в моей комнате.
Я на кухне переночую». «Я не могусь». Сергей покачал головой.
«Мы вас совсем не знаем. Вот и познакомимся». Аня встала.
«Идите спать. Завтра решим, что дальше делать». Следующие дни пролетели, как в тумане.
Сергей оказался на удивление полезным. Починил кран, который капал полгода. Разобрался с проводкой, даже батарею наладил.
«Вы что, электрик?» — спросила Аня, когда он ловко заменил сгоревшую розетку. «Немного разбираюсь», — уклончиво ответил он. Жена работала инженером.
Кое-что от нее перенял. «Умная была?» «Очень», — Сергей замолчал. Потом добавил тихо.
«Слишком умная для такого, как я». Аня не стала расспрашивать. Она понимала, что говорить о жене ему тяжело.
Максим привык к ней быстро. Улыбался, когда она входила в комнату. Засыпал у нее на руках, даже баба Люда оттаяла.
«Хороший ребенок», — сказала она однажды, когда Сергей ушел искать работу. «Некапризный». «Он понимает, что папе тяжело», — Аня поправила Максиму одеяльце.
«Дети все чувствуют. А папаша странный», — баба Люда нахмурилась. «То ли бедный, то ли богатый.
Руки не рабочие, а, — говорит, — заводской. И манеры не те». Аня тоже это заметила.
Сергей держался прямо. Говорил грамотно. Когда думал, что никто не видит, доставал дорогой телефон.
Но при ней пользовался старый кнопочный «Нокия». «Может, просто интеллигентный», — то и сказала она. «Не все рабочие одинаковые».
«Ага», — баба Люда хмыкнула. «Интеллигентный». В субботу Аня стирала.
Сергей ушел с Максимом гулять. Она разбирала карманы его куртки. Та наконец-то высохла.
И вдруг нащупала что-то тяжелое. Часы. Дорогие, золотые, с кучей стрелок и цифр.
Аня не разбиралась в марках, но понимала. Такие стоят, как ее годовая зарплата. Сердце забилось быстрее.
Она повертела часы в руках, пытаясь понять. Заводской рабочий не может носить такие часы, даже если это подарок жены. «Что это?» — спросила она, когда Сергей вернулся.
Он посмотрел на часы в ее руках. Лицо стало каменным. «Подарок от жены», — сказал он наконец.
«На день рождения. Это же очень дорого». Она экономила.
Сергей взял часы, сунул в карман. «Хотелось сделать мне приятное. Почему не носите?» «Не могу.
Слишком больно». Аня кивнула. Вроде бы логично, но что-то внутри подсказывало — не все так просто.
«Сергей», — сказала она тихо, — «вы мне не доверяете?» «Что?» — он поднял глаза. «Конечно, доверяю. Вы нас спасли».
«Тогда почему у меня ощущение, что вы что-то скрываете?» Он долго молчал. Потом подошел к ней, взял за руки. «Аня», — сказал он, — «я рассказал вам все, что важно.
Остальное слишком больно вспоминать». Она посмотрела в его глаза. Темные, усталые, честные.
Или ей так казалось? «Хорошо», — сказала она, — «я понимаю». Но понимала ли? Вечером, когда Сергей укладывал Максима, она думала об этих часах. Дорогие часы, странное поведение, нежелание говорить о прошлом.
«Кто ты такой, Сергей?», — думала она, глядя на зимнюю метель за окном. «И почему я все равно тебе доверяю? Вы принимаете на работу?» Сергей стоял в проходной строительной фирмы «Горстрой». Прораб Николай Иванович оглядел его с ног до головы.
«Опыт есть?» — «Есть. В столице работал». — «Документы?» Сергей протянул паспорт и трудовую книжку.
Прораб полистал, кивнул. «Завтрак к 7 утра. Испытательный срок — месяц.
Зарплата — 30 тысяч, если зарекомендуете себя хорошо. Спасибо, дома Аня кормила Максима». Ребенок сидел в детском стульчике, который соседка дала на время, и старательно размазывал кашу по лицу.
«Как дела?» — спросила она, когда Сергей вошел. — «Взяли. Завтра выхожу»…