«Удивительно противоречивый город»: гость из Санкт-Петербурга рассказал, чем его поразил Архангельск

Архангельск — самобытный и красивый город с уникальной историей. Однако постоянные коммунальные и инфраструктурные проблемы могут притупить любовь к Поморью. Иногда полезно посмотреть на родные места взглядом постороннего человека. Петербуржец Даниил Коцюбинский поделился с нами своим небольшим исследованием Архангельска и рассказал, чем его восхитил город на Северной Двине и его жители.

В Архангельске я провел неделю. Мы с коллегой изучали инновационный потенциал города и составляли портрет городского общества для Леонтьевского центра. Рассказать о своих впечатлениях от этого места коротко — не получится, потому что Архангельск до такой степени насыщен морским-речным простором, историей, культурой и ярким «человеческим фактором», что говорить о нем нужно долго и обстоятельно.

Даниил Коцюбинский — руководитель группы регионально-цивилизационных исследований МЦСЭИ «Леонтьевский центр», кандидат исторических наук. Он приехал в Архангельск, чтобы изучить инновационный потенциал города для проекта «Гений места и Дух времени».

личный архив Даниила Коцюбинского

«Свободный, но зависимый»: город-противоречие

Пожалуй, главное открытие, которое мы для себя сделали, это то, что в культурно-историческом плане Архангельск вырастает из двух, казалось бы, противоречивых корней, по сей день ими «питаясь».

С одной стороны Архангельск — неотъемлемая часть Двинской земли, которая испокон веков минимально зависела от Новгорода, Москвы и Петербурга. Социокультурно самодостаточный и устойчиво развивающийся торгово-промысловый регион.

С другой стороны, город возник во второй половине XVI века (по приказу Ивана Грозного) как прямая производная от нужд, ресурсов и политико-экономических возможностей российского государства. Это означало безусловное подчинение «центру», которое город сохранил и в последующие эпохи, включая современную.

Удивительно, как эти глубоко противоречивые векторы сплавились в единую градообразующую сущность. Северодвинская/поморская «вольная самодостаточность», открытая внешнему миру — и торгово-логистическая, а также политическая зависимость от самодержавного и склонного к изоляционизму российского государства.

«Разорванный город»

Архангельск обладает уникальными чертами, отличающими его от других мест. Перечислю лишь те, которые показались нам самыми значимыми и неповторимыми.

Прежде всего это «разорванность» города на районы/острова с более выраженной идентичностью, чем общегородская.

Достаточно увидеть при въезде в Соломбалу буквы, монументально закрепляющие название этого островного района, чтобы понять, почему жители данной территории называют себя в первую очередь соломбальцами и лишь затем — архангелогородцами.

личный архив Даниила Коцюбинского

Как, впрочем, и жители Маймаксы, Кегострова, Сульфата, Варавино-Фактории и других идентично самодостаточных городских локаций.

Для соломбальца сказать: «Я поехал в город» (имея в виду исторический центр Архангельска — Октябрьский и Ломоносовский округа) — так же естественно, как для жителя Сульфата назвать свою территорию «поселком», а не «городом».

Тут напрашивается аналогия между Соломбалой и Васильевским островом в Санкт-Петербурге, но она не вполне точна. Василеостровец никогда не скажет: «Я поехал в город», — если соберется перебраться через Дворцовый мост. Иными словами, феномен до известной степени «разорванной городской идентичности» — это, как представляется, уникальное достояние Архангельска.

Иван Митюшёв / 29.RU

В этом плане город, раскинувшийся в дельте Северной Двины, как будто повторяет структуру Двинской земли в целом, исторически сложившейся как множество локальных городков вдоль рек, несущих свои воды к Белому морю, и вдоль морского побережья. При этом у каждого из этих, зачастую очень небольших, поселений по сей день сохраняется своя очень четкая идентичность с одной стороны — и осознание своей «более рыхлой» единой (северной) общности — с другой. Так же, как и в самом Архангельске.

Северян травмирует высокая застройка

Еще одна особенность — малоэтажность и «древесность». Эти важные элементы городского культурного кода живут, насколько мы смогли заметить, в коллективной душе архангелогородцев, несмотря на то, что в последние годы город стремительно теряет свой традиционный и неповторимый облик, превращаясь в безвкусно «наряженного по-столичному» бетонно-многоэтажного провинциала.

Иван Митюшёв / 29.RU

Хотя, как нам поясняли многие горожане, власти вполне могли бы развивать именно деревянное строительство и мощение. Не сносить имеющиеся деревянные дома, но реставрировать (если это памятники зодчества) их или реконструировать (если это обычные деревянные двухэтажки), сохраняя при этом зеленые насаждения вокруг, а также деревянные мостовые, по которым намного приятнее и удобнее ходить, чем по невообразимо кривым в своей массе асфальтовым и плиточным архангельским тротуарам и внутриквартальным дорогам.

личный архив Даниила Коцюбинского

«Малоэтажность» архангелогородской ментальности отчетливо высветилась в ходе нашего общения с горожанами, когда мы задавали им очевидный, на наш «мегаполисный» взгляд, вопрос: почему на последнем этаже и крыше архангельского небоскреба (являющегося одним из официальных символов города) нет панорамно-видового ресторана? Почему на последнем этаже есть только маленькое грязноватое окно, через которое даже толком не сделать фото? К нашему удивлению, собеседники, независимо от возраста и профессии (в том числе бизнесмены) отвечали так: «Не знаем. Нам это даже в голову не приходило!»

Иван Митюшёв / 29.RU

Один предположил, что, возможно, здание внутри слишком некрасивое, другой — что, быть, может низкая облачность помешает свободному обзору.

Но нам показалось, что для архангелогородцев всё, что, выше 9-го этажа, это уже «чужое пространство». Своего рода «стратосфера», на которую даже бесспорная поморская предприимчивость «не рискует покушаться».

В этой связи, как нам представляется, общий градостроительный курс, взятый городскими властями, расходится с ментальностью большинства архангелогородцев и не столько радует их, сколько травмирует. Хотя, конечно же, эти наши наблюдения носят пока что сугубо частный и предварительный характер.

Деревянные мостовые — удобны

личный архив Даниила Коцюбинского

А вот «волнистый» асфальт — не очень

личный архив Даниила Коцюбинского

Архангелогородцы никогда не жалуются

Продолжая тему архангелогородского характера, в который мы пытались «вжиться» и который стремились постичь, хочется отметить удивительный, на наш взгляд, факт. Сами архангелогородцы довольно дружно описывают себя как «примороженных» и «подмороженных» северян.

При этом в реальности рассуждающие об этом люди обладают очень живым темпераментом, быстрой плотной речью (темпоритмически восходящей, как можно предположить, к поморской говоре) и способностью быстро, «с полуслова» понимать суть того, что хочет сказать собеседник.

Иван Митюшёв / 29.RU

Сюда же следует отнести, — возможно, также поморские в своей основе предприимчивость и активную адаптивность горожан. Это проявляется в том, что, рассказывая о своих проблемах, архангелогородцы почти никогда не «жалуются» (как это зачастую рутинно делают жители многих российских городов), а в основном концентрируют внимание на собственных деловых маршрутах и стратегиях.

Еще одно качество архангелогородцев (и, насколько я мог заметить, путешествуя по Архангельской области, поморов в целом), это коллективная скромность. Многие из наших собеседников «по-писаховски» иронично отзывались о таких качествах поморской души, как свободолюбие, доброта и гостеприимность. Но мы убедились в том, что именно такими являются базовые коммуникативные особенности жителей Архангельска (многие из которых перебрались в город из области).

Даже в таких, казалось бы, обреченных на коммуникативный формализм пространствах, как почта, кафе или гипермаркет, общение выстраивается не по канонам модели «работник сферы услуг — клиент», а в рамках модели «доброжелательный и отзывчивый человек — человек с вопросом или проблемой».