МИЛЛИОНЕР рано вернулся домой, застал МАЧЕХУ за тем, что она ПИНАЕТ ДОЧЬ — его поступок шокировал всех
«Достаточно близко, чтобы знать, что ты посетил банк. Тебе понравилось читать параноидальные фантазии Софии? Она всегда была слишком подозрительной».
Это не был вопрос. Виктория рассмеялась — звук, лишенный всякого тепла: «София всё равно умирала, Марк. Я просто помогла ей уйти быстрее. Всем сэкономила страдания. Очень милосердно, правда».
«И ты планировала навредить Ане тоже».
«Аня — это осложнение, которое нужно устранить. Ты хоть понимаешь, сколько денег представляет собой этот ребёнок? Всё твое состояние, Марк. При правильных обстоятельствах я могла бы унаследовать всё».
Марк почувствовал, как Аня прижалась к нему, её маленькое тело дрожало, но лицо было решительным.
«Ты больна, Виктория».
«Я практична. Я планировала это два года, Марк. С тех пор, как узнала о трастовом фонде Софии из больничных записей. Ты правда думаешь, что наша встреча была случайностью? Рак твоей жены был просто возможностью, свалившейся мне в руки».
«Полиция теперь знает всё, Виктория. Доктор Чуб задавал вопросы, и они расследуют смерть Софии».
«Ах, Марк, ты такой милый, наивный мужчина. Думаешь, полиция сможет тебя защитить? Я очень тщательно заметала следы. И к тому же у меня есть страховка, о которой ты не знаешь».
У Марка сжалось в груди: «О чём ты говоришь?»
«Пока ты играл в детектива этим утром, я делала свои очень интересные открытия. Знал ли ты, что твоя домашняя система безопасности уже несколько месяцев записывает всё, включая весьма любопытные разговоры между тобой и некоторыми бизнес-партнёрами?»
Марк попытался вспомнить, что она могла иметь в виду. Его охватил ужас, когда он понял: речь о частных разговорах с юристами о некоторых агрессивных бизнес-тактиках, которые, хотя и были законными, могли выглядеть подозрительно вне контекста.
«Я также документировала некоторые очень интересные финансовые операции, — продолжила Виктория. — Удивительно, как легко сделать легальные сделки сомнительными, если подать их нужным образом. Офшорные счета, денежные переводы, встречи с людьми с любопытным прошлым».
«Правда. Проверь свою почту, дорогой. Я отправила тебе небольшой предварительный просмотр того, что собрала. Если со мной что-то случится, копии всего уйдут в СБУ, налоговую и к нескольким следователям по финансовым преступлениям. Твоя бизнес-империя не переживёт такого внимания».
Телефон Марка завибрировал с письмом, содержащим документы, от которых его кровь похолодела. Виктория каким-то образом раздобыла финансовые записи и переписку, которые при вырывании из контекста действительно могли выставить его легальную деятельность преступной.
«Чего ты хочешь, Виктория?»
«Три миллиарда гривен на счёт, реквизиты которого я тебе пришлю. В обмен я исчезаю навсегда, и все доказательства против тебя пропадают. У тебя есть четыре часа».
«А если я откажусь?»
«Тогда ты проведёшь следующее десятилетие в тюрьме, пока я буду растить твою драгоценную Аню, как собственную дочь. И, Марк, я позабочусь о том, чтобы она каждый день знала: её папа выбрал жадность, а не её безопасность».
Линия оборвалась. Марк посмотрел на доказательства, разложенные перед ним. Подтверждение вины Виктории, но и подтверждение того, что она годами готовила эту ловушку. Она предвидела каждый его шаг, готовилась к этому моменту.
Аня потянула его за рукав: «Папа, она врёт кое о чём».
Марк посмотрел на дочь: «Что ты имеешь в виду, ангел?»
«Те записи, о которых она говорит? Я знаю, где система безопасности хранит файлы, потому что попросила мистера Ярослава показать мне это в прошлом году, когда я боялась чужаков». Голос Ани был спокойным и вдумчивым. «Система хранит записи только тридцать дней, если кто-то специально не сохраняет. А мама Виктория не знает пароль, чтобы сохранить их навсегда».
Марк смотрел на свою дочь, понимая снова, что её ум может стать их спасением. «И, папа, я знаю ещё кое-что важное».
«Когда мама Виктория разговаривает с Родионом по телефону, она иногда включает громкую связь, потому что думает, что я не слышу наверху. Но звук отлично проходит через старые вентиляционные трубы».
«Что ты слышала, ангел?»
«Родион помогает ей не только из-за денег. Он её боится тоже. У неё на него что-то есть. Что-то о пожаре в больнице, где погибли люди. Думаю, она заставляет его помогать, угрожая ему тоже».
У Марка мелькнула искра надежды. Если Виктория шантажировала Родиона, возможно, они смогут настроить его против неё.
«Есть ещё кое-что, папа. Вчера, когда я должна была спать днём, я снова видела маму Викторию в твоём кабинете. Но на этот раз она доставала бумаги из твоего сейфа, а не просто смотрела их. Думаю, она давно крадёт важные документы».
Сердце Марка забилось быстрее. Если Виктория воровала деловые документы, это было серьёзным преступлением, за которое её можно было посадить в тюрьму независимо от всего остального.
«Аня, ты думаешь, сможешь точно вспомнить, какие бумаги она взяла?»
«Не думаю, что смогу, папа. Но я сделала фотографии на планшет, потому что боялась, что она ворует у тебя».
Марк смотрел на свою удивительную дочь. Пока он был слеп к интригам Виктории, Аня тихо собирала доказательства с инстинктами, достойными куда более взрослого и мудрого человека.
«Мне показать фотографии детективу Чуб? — спросила Аня».
Прежде чем Марк успел ответить, его телефон завибрировал от нового сообщения от Виктории: «Время идёт, Марк. И чтобы ты знал, я не единственная, кто наблюдает за твоей дочерью сегодня. Сделаешь неверный выбор — и ты её больше никогда не увидишь».
Лёд пробежал по венам Марка, когда он понял: угроза Виктории перешла от финансового краха к похищению. Но, глядя на свою храбрую, умную дочь, он понял, что Виктория допустила одну роковую ошибку. Она недооценила Аню Коваль. И это могло стать ключом, чтобы остановить её раз и навсегда.
«Папа, мне страшно, — тихо призналась Аня. — Но, думаю, я знаю, как мы можем её поймать. Хочешь услышать мой план?»
В особняке Марк ходил по гостиной, пока детектив Роксолана Чуб и агент СБУ Соломия Мартиненко устанавливали аппаратуру для записи. Аня сидела со скрещёнными ногами на диване, планшет на коленях, удивительно спокойная для шестилетней девочки, чьей жизни угрожали.
«Пане Коваль, — сказала агент Мартиненко, просматривая доказательства, которые они принесли из банка. — Фотографии и наблюдения вашей дочери могут оказаться решающими, но нам нужно точно понять, с чем мы имеем дело, прежде чем Виктория снова выйдет с вами на связь».
Аня подняла на отца свои мудрые глаза: «Папа, мне показать им фотографии, которые я сделала?»
Марк кивнул, сердце его бешено колотилось, пока Аня открывала альбом на своём планшете. «Я начала делать фотографии после того, как мама Виктория стала говорить плохие вещи о маме Софии, — объяснила она агентам. — Доктор Петренко учила меня, что когда взрослые делают плохие вещи, другие хорошие взрослые должны иметь доказательства, чтобы помочь».
На первой фотографии была видна Виктория в кабинете Марка, снятая через щель в двери. Она держала документы из его делового сейфа и фотографировала их на телефон.
«Я знаю, что ей нельзя было там быть, потому что папа сказал, что сейф только для самых важных бумаг, — объяснила Аня. — Так что когда я увидела её там, я сразу поняла, что что-то не так».
Агент Соломия Мартиненко наклонилась вперёд с вниманием: «Аня, ты знаешь, как она открыла сейф?»
«Думаю, она подсмотрела, как папа его открывает. В нашем доме много зеркал. Коридором можно увидеть отражение сейфа в зеркале над папиным столом. Я догадалась об этом, когда играла в прятки»…